20 октября исполнилось 107 лет со дня рождения народного поэта Мустая Карима. Классик башкирской советской литературы оставил после себя 100 поэтических и прозаических сборников, более 10 пьес. Его произведения переведены на десятки языков России и мира. По некоторым из них сняты фильмы: «Сестрёнка» (по повести «Радость нашего дома», 2019), «Долгое-долгое детство» (2004), «Помилование» (2023).
В годы Великой Отечественной войны Мустай Карим служил военным журналистом — был свидетелем и летописцем боевых подвигов, очевидцем гибели героев. Об этом этапе его биографии — в материале ufa.aif.ru.
Боевое крещение
В Красную армию 21-летнего Мустафу призвали 10 июля 1941 года. Но на фронт он попал не сразу: сначала окончил курсы в Муромском военном училище связи. «Шесть с лишним месяцев, что провел тогда в Муроме, для меня, для моего духа тоже были тяжелыми. В стране трагедия, кровопролитие… А мы тут, за монастырскими стенами сидим, как будто прячемся. Оттого душу саднит, совесть терзается… То и дело рапорты пишем, чтобы нас отправили на фронт», — писал Карим. Через четыре месяца, получив звание младшего лейтенанта, он стал начальником связи 17-й мотострелковой бригады.
В августе 1942 года их подразделение отправили на Брянский фронт — оттянуть немцев от Сталинграда, а 25 августа под Мценском Карима ранило осколком снаряда. Полгода он лечился в тыловых госпиталях. «В хорошо поставленных, покрытых сеном шалашах лежим по четыре-пять человек. Сентябрь в тех краях был удивительно теплым. Все же взял в руки карандаш. Сел за шалашом под огромным дубом, прислонился спиной к стволу… Почти полгода в душу вдохновение, в голову ни одной поэтической мысли не приходило. И вот пришли», — вспоминал Карим. Всего за неделю он закончил работу над первой частью поэмы о смелом воине «Ульмасбай» («Бессмертный»).
Образец для подражания
В марте 1943 года Мустафа вернулся на передовую, но уже как журналист. «Когда рана затянулась, направили в Москву, в резерв Главпура, — писал Карим. — Оттуда — на Воронежский фронт, там должна была выходить газета «Советский воин» на башкирском языке. Два журналиста, башкир и татарин, прибывшие задолго до меня, для выпуска газеты ничего не сделали, как говорится, и щетинкой не шевельнули. Получилось, что прибыл я на пустое место. Начал работать в русской газете «За честь Родины». В войска передового эшелона выезжал, статьи, очерки и даже новеллы писал...
Интересны впечатления Карима о методах работы его собрата по перу Габдуллы Ахметшина. «Мы и сами поражались оперативности Габдуллы, — пишет он. — Когда вышел приказ Верховного Главнокомандующего И.В. Сталина об успехах на фронте, мы стояли в Днепропетровске. В номер нужно было подготовить 4—5 откликов к приказу. Поскольку газета выходила на татарском языке, авторы должны были быть с татарской или башкирской фамилией. Газета печатается ночью. Уже прошло больше половины дня. Как за это время найдешь материал? Мы были в раздумьях. Габдулла ушел без слов. Где-то часа через два вернулся. В блокноте у него было 5 небольших откликов, под которыми воины своими руками написали номера частей, указали домашние адреса. Как он их нашел, думаете? Прямиком направился в солдатскую баню. Разделся, вошел. Отыскал мусульман, завел с ними разговор со слов «Здравствуй, земляк!», потом по одному вызывал их в предбанник. Вот как эффективно он поработал! Скупой на похвалу Максуд-агай на этот раз не скупился: «Военный журналист должен быть именно таким!».
Пришло вдохновение
Атмосфера в редакции располагала к литературному творчеству. Здесь Карим познакомился с сотрудниками татарской редакции — Ахметом Ерикеем, Гали Хужи и Ризой Ишмуратом — впоследствии известным в Татарстане драматургом. Они жили в одной комнате и иногда устраивали поэтические состязания.
«Однажды ночью, когда уже легли спать, я выступил с предложением: «Великие сэсэны, акыны и ашуги! К вам взываю я! Давайте, пока не рассветёт, сложим каждый по стихотворению. И чтобы не меньше трех куплетов было». Как вспоминает поэт, уставшие за день друзья с сопением и храпом заснули. А стихи Мустая к утру уже были готовы:
«Много помню я в жизни прозрачных ночей, //Разлинованных лентами лунных лучей.// Но зачем без тебя, для чего мне они, //Эти лунные ночи и белые дни?
Без тебя я не знал, что в огромной ночи,//Оживая, беззвучная песня звучит.//Я не знал, что бескрайняя ночь — как река,//Лишь двоим различимы ее берега.
Глубока и бескрайна, как время, она //Все идти и идти бы, не ведая сна.//Подожди, дорогая, послушай, постой!//Может, сбились с пути мы, идя за луной?
Может, мы заблудились полночной порой//И теперь не отыщем дороги домой?//Только нет, это звезды блуждают в пути,//Это звездам дороги во тьме не найти.
Мы вдвоем! Никогда не заблудимся мы.//Одинокие звезды блуждают средь тьмы». (Через много лет это стихотворение перевела на русский язык Елена Николаевская.)
Когда приняли решение, что башкирская газета выпускаться не будет, младшего лейтенанта Каримова вновь вызвали в Главпур и отправили спецкором в татарскую редакцию газеты 3-го Украинского фронта «Советский воин» («Совет сугышчысы»). Здесь Мустафа трудился с мая 1943-го по февраль 1946 года. Сначала газета выпускалась на двух полосах, а с мая 1944-го — на четырёх. Она прошла славный боевой путь: Ворошиловградская область — Одесса — Болгария — Югославия — Австрия — Румыния.
«Два трудных года прожили мы вместе, — пишет Мустай Карим, — тяжелый и победный путь до самой Вены, столицы Австрии, вместе прошли. Под обстрелы и бомбежки попадали. Когда по редакционным заданиям ходили на передовую, мины рядом взрывались, пули возле уха свистели, но, благодарение Богу, с поля битвы все целы вышли, на Родину вернулись живые и здоровые».
С опорой на друзей
С особой теплотой Карим вспоминал редактора газеты Махмуда Максуда. «Наш редактор — умный, справедливый и очень трудолюбивый человек, — писал он. — И лицом, и всем обликом приятный, и одежда ему под стать. За два года и споры, и даже перепалки, наверное, случались, однако он никогда на человека напраслины не возводил, зла не держал, кривое за прямое, а черное за белое не выдавал. Достоинство человека не мелкими или крупными звездами определялось, а талантливой работой, творческим мастерством и другими личными качествами».
Позже Мустай Карим вспоминал такой эпизод.
«Конец октября 43-го. Как-то вечером, отправив очередной номер газеты в типографию, мы остались в редакции вдвоем. «Кажется, ты совсем стихи забросил, — сказал он. — Что-то ничего твоего в последнее время не читал». «Недавно же в газете были три-четыре штучки». «Я тебе не про газетные «штучки», я про такие стихи говорю, какие в книгу поставить не стыдно».
Как раз в те дни бился я над широко задуманным «Ответным письмом башкирскому народу», никак не мог начать. Я рассказал ему об этом.
«Задумка хорошая, — одобрил Махмуд-агай. — Ахметшин с передовой послезавтра вернется. А до тех пор мы и втроем, без тебя управимся. С завтрашнего дня неделю в редакцию не приходи, пиши свое стихотворение. В следующую пятницу, что сотворил, нам прочитаешь». «Если, конечно, вдохновение придет...». «Ты всякого там вдохновения не жди. Домой придешь — и садись за работу. Вот такой приказ. Вдохновение само к тебе прилетит». Недели не прошло, я закончил стихотворение и прочитал его товарищам».
И впредь, когда бои на фронте немного затихали, редактор давал подопечному «творческий отпуск». Так, по словам Мустая Карима, за четыре-пять дней была написана третья часть «Ульмасбая».
Когда Мустафа «переключался на стихи», его редакционные обязанности ложились на плечи товарищей. «Они ни разу никакого недовольства не выразили. Искреннюю благожелательность моих товарищей, их доброту забыть не могу», — отмечал поэт.
Весной 1944-го с редакционным заданием собрать материал Мустафа Каримов был среди войск, наступавших на Кривой Рог, Никополь, Одессу, участвовал в боях за Югославию, встречался в горах с партизанами. Был на передовой в Будапеште, откуда привез много материала.
На языке победителей
Последняя командировка Великой Отечественной войны оказалась для Карима самой памятной.
«8 мая ближе к вечеру наш главный редактор Филиппов нас четверых — писателя Николая Атарова, журналиста Виктора Кононенко, фотокора Сергея Марченко и меня — срочно вызвал к себе. «На встречу с американцами поедете. Материал должен быть напечатан послезавтра». В наше распоряжение он отдал свой трофейный лимузин цвета спелой вишни. Обязанность у нас не простая. С союзниками встречаться едем...
Когда солнце взошло, мы уже сидели и беседовали с командиром дивизии союзников полковником Кервеем. Он еще даже каску не снял. При встрече этот могучий человек каждого из нас не по уставу, а от всей души крепко-крепко обнял: «Очень хорошо! Очень хорошо!».
Полковник-то по-русски неплохо говорит. Оказывается, дивизия Кервея в нашу сторону вниз по Дунаю спускалась. Раскинув карту, он показал пройденный путь. У полковника мы по-солдатски позавтракали. Выпивки он не выставил. Потом рослый офицер повел нас в танковую роту. Там 30 солдат шести национальностей. Даже один японец обнаружился. Хотя языка не знаем, но у победителей общий язык, так что ничего, объясняемся. Руки, ноги, глаза, губы, даже носы — все участвует в разговоре. А уж когда оловянные кружки, до краев наполненные крепким вином, обошли круг из 30 человек, уже ничего такого, чего понять было нельзя, не осталось. Наполняясь заново, обошли во второй раз, уже и слов не нужно. Объятия пошли, рукопожатия, тычки в грудь, похлопывания по спине. В эти часы мы с этими парнями будто на всю жизнь сроднились.
Вернувшись, мы втроем — Атаров, Кононенко и я — сразу написали статью, полную теплых чувств. Но ее сразу не напечатали — нашли в ней «излишнее восхищение по отношению к союзникам». Мы «восхищения» убавили, но совсем не убрали. Только после одобрения члена Военного совета фронта Желтова статья была напечатана в «Советском воине».
«Я не был героем войны, я ее труженик, — писал о себе поэт. — Обязанности военного журналиста — специального корреспондента старался выполнять добросовестно».
Увиденное и пережитое на дорогах войны, герои фронтовых газет навсегда остались в памяти Мустая Карима. Они легли в основу многих его произведений, стали любимыми персонажами миллионов читателей и обогатили башкирскую литературу.
День Победы фронтовой корреспондент Мустафа Каримов встретил в Австрии, куда был направлен по заданию редакции. В числе его военных наград — орден Отечественной войны II степени, медали «За освобождение Белграда», «За взятие Будапешта» и «За взятие Вены».
Статья подготовлена по материалам книг: Мустай Карим «Сочинения», Мустай Карим «Мгновения жизни», Альфия Шамова «Печать, рожденная в огне».
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
