Примерное время чтения: 9 минут
627

«Только словами это не делается». Сын летчика Мусы Гареева – о патриотизме

Еженедельник "Аргументы и Факты" № 28. АиФ-Башкортостан № 28 12/07/2022
Евгений Гареев и его 205-я по счёту модель истребителя.
Евгений Гареев и его 205-я по счёту модель истребителя. / Татьяна Шангина / АиФ

На подвигах легендарного лётчика-штурмовика Мусы Гареева, дважды Героя Советского Союза, совершившего 250 боевых вылетов, выросли поколения школьников и будущих лётчиков. Об увековечивании великого имени, воспоминаниях родителей и воспитании патриотизма рассказал его сын Евгений Мусинович.

Досье
Евгений Гареев родился в 1946 г. в Москве. С 1965 года живет в Уфе. Окончил биологический факультет БашГУ. Кандидат биологических наук, доцент.

«К сроку не сделано»

Татьяна Шангина, «АиФ-Башкортостан»: Евгений Мусинович, к юбилею вашего отца в Уфе запланирован большой авиационный праздник, открылась выставка «Сокол Башкортостана». В столице установлены бюсты героя. Его помнят и чтут на малой родине, в Илишевском районе. По-вашему, это достойная память?

Евгений Гареев: Годы идут, но по факту ничего не делается. В 2016 году проводился республиканский конкурс на создание памятника Мусе Гарееву и 14 лётчикам – выпускникам нашего аэроклуба, Героям Советского Союза. Победителем стал художник Александр Дворник, ныне покойный. Он создал великолепный макет памятника: папа в лётной форме, за ним раскинуты крылья птицы, на которых изображение всех выпускников. Предполагалось поставить эту скульптуру у здания УГАТУ, где располагался аэроклуб. Но дальше планов не пошло. Ведь это же удивительно – один провинциальный аэроклуб выпустил 14 Героев Советского Союза! А сегодня это никому не нужно...

– В прежние годы много говорили о памятнике. Эта идея будет воплощена?

– Об этом много писали, ветераны обращались с петициями, но в ответ – одни отписки: «нет денег». Если это дорого, можно взять скульптуру, которая стоит ныне на бульваре Славы, рядом с ДОСААФ и перенести в центр города. Нет в Уфе и улицы Мусы Гареева, в то время как многие, даже не имеющие никакого отношения к Уфе, увековечены. Сегодня много говорится о патриотизме. В Илишевском районе, на родине папы, в этом отношении молодцы – там есть и музей, и мемориал. Своих земляков они чтут, можно только брать пример. В Татарстане почему-то другое отношение: там установлены  памятники и Мусе Джалилю, и Рудольфу Нуриеву.

Единственный раз за всю войну

– Как Муса Гайсинович вспоминал свой первый бой?

– Он попал на Сталинградский фронт в самую мясорубку, в сентябре 1942 года и начал летать на «Ил-2». Чтобы стать асом в авиации, лётчику нужны опыт и хорошая подготовка. На деле же ресурсы и время экономили и не учили как следует ни стрелять, ни бомбы сбрасывать. Командир сказал: «Делайте как я». После возвращения спрашивает, что каждый видел. Многие начали рассказывать небылицы, а папа говорит: «Ничего не видел, повторял». Тогда командир сказал, что есть человек, который не врёт – в первом бою никто ничего не видит и не понимает.

Штурмовик – самолёт достаточно уязвимый, тяжёлый – бронированный, он создан для ударов по наземным целям и не предназначен для воздушного боя. Однажды папа на своём штурмовике сбил немецкий истребитель на вражеской территории, и даже не доложил об этом. Дело в том, что необходимо было документальное подтверждение, фото, и на словах бы ему никто не поверил. С этим было строго. Потом пехота донесла, что в таком-то месте видели как «горбатый» завалил «худого» («Мессершмитт-109»). Папин самолёт был сбит единственный раз за всю войну.

– А где проходила послевоенная служба вашего отца?

– С 1946 года он служил заместителем командира эскадрильи 2-й авиационной дивизии особого назначения (АДОН). До 1963 года они выполняли всевозможные спецзадания, тайные операции. За 17 лет облетали весь «старый свет» от Северного полюса до Центральной Африки, от Западной Европы до Юго-Восточной Азии – Франция, Польша, ГДР, Венгрия, Югославия, Алжир, Афганистан, Судан, Китай, Индонезия, Бирма.

Например, в 1961 году перегоняли полсотни боевых самолётов из Москвы в Индонезию. Представьте себе: лететь туда через полмира. Папа был флаг-штурманом. Скрыть это было невозможно, но у нас об этом никто не знал. Кстати, за все эти сложнейшие полёты лётчики не получали никаких наград за исключением  подарков и премий от министерства обороны и маршала авиации. Описывать эти события в наградных листах было нельзя.

Они и в Африку летали, когда шла война в Конго. Папа рассказывал, как на один аэродром садились наши Ан-12 и тут же рядом – американские, такие же по классу машины.

– И как они взаимодействовали?

– Атмосфера между ними была довольно доброжелательная – делали одно дело, но для разных сторон. Поэтому из-за политических интриг могло произойти что угодно. В то время был случай, один лётчик чуть не погиб – в воздухе отказал двигатель. Позже, уже при расследовании выяснилось, что в его АН-12 на заправке вместо керосина залили воду. Горючее сначала подаётся с торцевых баков, самолёт взлетел, но над Средиземным морем двигатель отказал. Если бы не мастерство лётчиков, их не нашли бы до конца дней, но они как-то умудрились сесть на Мальту.

Муса Гареев с сыном Евгением. 1950 год
Муса Гареев с сыном Евгением. 1950 год Фото: Из личного архивa

«Хуже всего – навязывать»

– Сегодня видны попытки усилить патриотическое воспитание молодёжи. Вас не просят поделиться опытом?

– Меня лично нет. Супруга работает в колледже информатики и вычислительной техники, и в прошлом году там организовали стенд памяти Мусы Гареева. Ей как невестке поручили проводить со студентами соответствующую работу. Эту идею подхватили ДОСААФовцы, которые теперь выступают в организациях с докладами о папе. Но всё это остаётся на уровне местной инициативы, не более того. Патриотическое воспитание только словами не делается – нужно вкладывать средства, причём без ожидания прибыли. Она будет, но не в денежном выражении, а в духовно-нравственном обогащении будущего поколения. Когда в свое время я учился в аэроклубе в Москве, для курсантов это было абсолютно бесплатно. Государство понимало, что из 40 человек в профессиональную авиацию попадут единицы, но в это вкладывали деньги. Туда попадали ребята хамоватые, нагловатые, но через год их было не узнать. Они чувствовали, что приобщены к какому-то возвышенному делу и внутренне изменялись за это время.

– Как воспитываете своих детей и внуков?

– Специально никак – хуже нет, когда что-то навязывается. Они видят мой интерес к авиамоделированию и сами заражаются этим. На нас с братом родители повлияли личным примером. Они жили по принципу: сам не воруй и другим не позволяй. Мы это хорошо усвоили. Поэтому у отца была масса недоброжелателей.

Вместо сказок –  военные были

– А в вашем детстве как обстояло с патриотическим воспитанием?

– С 4 лет, как я себя помню, вместо сказок родители рассказывали мне про войну. Отец больше говорил об устройстве авиаприборов, а списанные приносил нам – разбирать на игрушки. Кроме того, было много книг и справочников по авиации. От папы я узнал о принципах воздушного боя,  мог в точности воспроизвести все его движения руками.

Мама живописала. В самом начале войны она, прибавив себе год, добровольно стала санитаркой 333-й Сибирской коммунистической дивизии. В 1942 году, когда пытались отбить Воронеж, получила тяжёлое ранение. После боя от роты в 220 человек в живых осталось только 18. Тогда и воевать-то ещё толком не научились, было много бестолковых потерь. Когда она побежала выручать танкиста из горящего танка, рядом взорвалась мина. Осколком ей разворотило бедро. Откуда у молоденьких медсёстер хватало на всё сил – неизвестно. Мама максимально набивала сумку перевязочным материалом, винтовку не брала, потому что нужно было тащить винтовку бойца (4,5 кг), да ещё гранаты, чтобы в случае чего подорвать себя и не попасть в плен.

– Обошлось?

– После ранения у мамы началась гангрена, чудом обошлось без ампутации ноги. После лечения в Куйбышеве её отправили в школу младших авиационных специалистов. Крупнокалиберный пулемёт мама собирала за 17 секунд. Как ей это удавалось - до сих пор не понимаю. С папой они познакомились в 1943 году, когда её перебросили в авиационную часть. Столько всего мама перевидала на фронте… Диагнозы ставила безошибочно и после войны решила поступать в медицинский. Перед зачислением будущих медиков пригласили присутствовать на операции. Но когда мама увидела, как вскрыли опухоль горла, хлопнулась в обморок. Так врачом и не стала.

– При всем своем восхищении авиацией лётчиком вы так и не стали?

– Я занимался начальной лётной подготовкой в аэроклубе в Чертаново, потом, более серьёзно – во втором Московском аэроклубе. Планировал подать документы в Балашовское высшее военное училище лётчиков, но в 11-м классе во время производственной практики мне в глаз попала стружка, из-за которой усилился астигматизм. В 1965 году, когда мы переезжали в Уфу, маршал авиации Вершинин выделил папе для перевозки вещей самолёт Ил-14. На обратном пути, когда папы рядом уже не было, меня проэкзаменовали, где какие приборы, и два часа я управлял штурвалом в кресле второго пилота. Планирую повторить полёт в День авиации, но уже в качестве пассажира.

Оцените материал
Оставить комментарий (0)

Также вам может быть интересно



Топ 5 читаемых

Самое интересное в регионах