Театры — за классику. Драматург Шакурова пояснила, как сложно авторам пьес

Беседа с известным башкирским прозаиком, фольклористом, драматургом и сценаристом, дочерью народного поэта РБ Рашита Шакурова происходила между днями культуры и театра. В республике в эти дни прошла презентация поэтического сборника «Созвучно времени». Интересно, что активное участие приняли дети народных поэтов Башкортостана: Рами Гарипова, Тимера Юсупова, Факии Тугузбаевой, Рашита Шакура, Равиля Шаммаса, Тамары Ганиевой. Что дало наследие родителей, легко ли идти по стопам знаменитого отца ufa.aif.ru спросил у Шауры Шакуровой. 

Тексты – это машины времени

Юрий Татаренко, ufa.aif.ru: Многие творческие люди ведут дневники, потом их публикуют. Говорят, у Пришвина аж 15 томов дневников набралось. Осталось ли нечто подобное у Рашита Шакура?

Шаура Шакурова: У отца было очень много блокнотов с записями. Потихоньку разбираем их с сестренкой Гульдар. Недавно прочитала запись о том, как он участвовал в заседании совета Большой российской энциклопедии: указал дату, кто, что сказал – и все записано каллиграфическим почерком. Папа тогда создавал энциклопедию «Башкортостан», очень много ездил по стране, в союзные республики обмениваться опытом. Башкирская энциклопедия стала первой среди автономных республик. Горжусь этим поистине титаническим трудом отца - выпуском Краткой энциклопедии Башкортостана. Была заложена основа всей энциклопедистики республики.

Один из дневников посвящен моему сыну: записана его детская речь, интересные ситуации. Сейчас Руслан учится в пятом классе и уже настоящий подросток, с ним интересно, частенько разные идеи возникают при общении. Он хорошо формулирует, умеет лаконично выражать свои мысли. Кстати, Руслан подредактировал диалоги подростков, когда я писала сценарий «Атайсал» для режиссера Рустема Шайхутдинова. Вышел тизер фильма, так что ждем премьеру. В качестве гонорара сын попросил чипсы. Пришлось купить (в семье на них мораторий), заработал.

— Многие взрослые утверждают, что дети стали мало читать или читают не то, что их родители. Есть такая проблема?

— Вот честно скажу: я каждый день читала ребёнку, буквально с пеленок! И все равно очень трудно найти книгу, которая была бы ему интересна. Про Гарри Поттера не зашла. Из рассказов Драгунского заинтересовали только несколько, про школу. Однажды он сам подсказал сюжет, мне показалось интересным. Рассказывать не буду, думаю, как его развернуть в полноценную историю.

— У вас выходили рассказы на тему детства в журнале. Про побритую налысо девочку, про похищение в ходе игры в прятки. Эти истории вы все придумали?

— Это реальные истории, там даже повествование идет от первого лица. Есть и повесть, как я работала проводницей. Когда писала ее, вспоминались картинки из стройотрядов, прямо впадала в те времена. Как напишу — отпустит. Так что тексты иногда своего рода машина времени, возвращаешься туда, где деревья большие.

В Уфе появилась улица в честь поэтессы Факии Тугузбаевой Подробнее

Театры не ставят пьесы современников

— Во ВГИКе вашим мастером был Бородянский, автор сценариев бешеного количества кинохитов: «Афоня», «Мы из джаза», «Зимний вечер в Гаграх», «Курьер», «Город зеро», «Ворошиловский стрелок», «Звезда», «Белый тигр»… Но такие мастера обычно редко приходят к своим студентам. А у вас как было?

— У нас все по-честному. По субботам занимались с мастером с утра до вечера. Читали и обсуждали сценарии друг друга. Ни разу не пропустила занятия в мастерской, очень дорожила каждой встречей с Бородянским. Он набрал в творческом плане очень интересную мастерскую, мои однокурсники — самые замечательные товарищи, мы на одной волне. Я хотела поступить именно к Александру Эммануиловичу, мне нравился фильм «Ворошиловский стрелок». Еще, конечно, «Афоня» — классная история. Между прочим, это была дипломная работа Бородянского, представляете?

— А у вас какая дипломная работа была?

— «Лунные волки», мистика. Но я из сценария сделала роман, издала в «Китапе». Поскольку мистика требует приличного бюджета, ну и заинтересованных продюсеров и режиссера.

Тут вот в чем дело. Как-то я пришла к одному режиссеру с пьесой «За синими туманами» и спрашиваю: почему не ставишь? Хорошая же пьеса, получила 15 наград и грант Министерства культуры РФ на постановку. И услышала: видишь ли, меня эта история не трогает. И я поняла: мало написать хороший текст, надо для постановки в театре или экранизации своего режиссера найти, который бы темой горел. В итоге грант на постановку отдала в другой регион.

— Трудно быть драматургом?

— Я посылаю свои пьесы на конкурсы современной драматургии, иногда попадаю в шорты, иногда в лонги. Так меня находят режиссеры, пьесы ставились в разных российских городах. Но в целом, конечно, театры предпочитают ставить классику, а не живущих драматургов. Я бы обязала театры ставить современников, давала бы на это гранты, тогда бы театры сами стали искать авторов, заказывать пьесы. И не было бы вот этих разговоров, что нет сегодня в Башкирии достойной драматургии.

— Дочь народного поэта пробовала сочинять стихи?

— Конечно, пробовала, до 25 лет. Как-то нашла свою подборку – много грустных стихов! Как раз в то время приехала наша группа поступать во ВГИК, а я уже училась в аспирантуре. Пришли ко мне Рияз Исхаков с Салаватом Вахитовым, попросили разрешения оставить на лето картины Салавата. В итоге картины пробыли у меня довольно долго. Они были мрачноваты по цветовой гамме и настроению. В какой-то момент я поняла, что эти работы влияют определенным образом. Переставила их лицевой стороной к стене, и жизнь сразу наладилась, стихи стали жизнерадостнее.

Однажды я спросила отца, что он думает по поводу моих стихов. Он сказал: «Хорошие, сходи-ка к Юрию Андрианову, посоветуйся». Я писала на русском языке. А у отца стихи — все на башкирском. Хотя он двумя языками владел идеально. Но, видимо, именно башкирский был языком его сердца. Писала бы я тоже на башкирском, отец бы мог оценить по достоинству и мои сочинения.

Целых девять комнат. Какие тайны хранит дом, где жила Марина Цветаева Подробнее

Текст эпоса «Урал-батыр» искажали местные

— Ваша диссертация — по башкирскому эпосу «Урал-Батыр». Это сейчас модная тема?

— В университете я училась на историческом факультете. Думала, какую тему взять для дипломной работы. Отец посоветовал эпос «Урал-Батыр». Окончив БГУ, я поняла, что этот текст надо рассматривать не только с точки зрения историка, но и с позиций фольклористики. Занялась эпосом в аспирантуре ИМЛИ. Взяла два издания, башкирское и московское, стала сравнивать переводы. И увидела, что наши местные редакторы искажали текст. Позвонила Виктору Михайловичу, взяла билет в Уфу, поехала в архив. Так началась большая работа на тему текстологии… Во время защиты диссертации мой оппонент крупнейший тюрколог Халык Гусейнович Короглы сказал, что это уровень докторской.

— В случае с «Урал-Батыром» насколько важна личность именно Бурангулова? У него была какая-то художественная обработка текста?

 Нужно понимать, что «Урал-Батыр» — самое крупное башкирское эпическое произведение, которое чудом сохранилось до наших дней. Думаю, у башкир были и более крупные произведения, но сохранилось то, что сохранилось. Чудо, что после репрессий Бурангулова текст эпоса не уничтожили. Хорошо, что он сдал машинопись в архив, ведь после ареста его личный архив оказался утрачен.

И еще. В начале XX века башкиры были вынуждены трижды менять алфавит: писали и на арабской графике, перешли на латиницу, а потом – на кириллицу. Был период, когда эти алфавиты функционировали одновременно. Мой дядя Ахмадулла, например, так и не перешел на кириллицу, письма с войны писал на латинице. В общем, к чему я это говорю: еще не все тексты, которые сохранились в архивах, расшифрованы. Может быть, найдутся другие записи башкирских эпосов, или какие-то уникальные документы, кто знает?