«Нужно лететь дальше». Герой России Чернавин рассказал о будущем бойцов

На счету Героя России Дениса Чернавина свыше 500 боевых вылетов, десятки подбитых бронемашин, выполненные задачи, от которых зависели жизни других. После службы в зоне СВО полковник Чернавин стал участником президентской программы «Время героев». Его наставником стал Глава Башкирии Радий Хабиров. В эксклюзивном интервью «АиФ - Уфа» он рассказал, как спал урывками между боевыми вылетами, почему ему неудобно перед сослуживцами за свою Звезду и зачем продолжает учиться в 48 лет.

Путь в авиацию

Юлия Байджанова, ufa.aif.ru: Денис Юрьевич, вы с детства были погружены в тему авиации благодаря отцу. Всегда хотели летать?

Денис Чернавин: —  Отец у меня военный штурман, летал в свое время на самолетах Ту-16, Ту-22. Я все детство провел в военных гарнизонах, военных городках, и поэтому вопрос будущей профессии для меня не стоял — был уверен, что стану военным. Но тогда хотел быть десантником. Родился в Рязани, где расположено легендарное воздушно-десантное училище. Перед глазами всегда мелькал этот живой пример силы, выносливости, мужественности — курсанты в тельняшках и беретах, помню, часто бегали марш-броски, проводили утренние зарядки. Но в старших классах школы, уже в Уфе, увлекся парашютным спортом и решил идти в летное училище.

Хотя фанатом не был. Мой двоюродный брат «болел» самолетами с малых лет, клеил модельки, придумывал свои конструкции, вся комната была в них. А у меня любовь к небу проснулась только на третьем курсе училища, когда мы начали летать.

Статья по теме

С бойцами на передовой. Генерал-майор из Башкирии стал «Героем России»

— Выбор, честно скажу, был не совсем добровольный. В переходном возрасте были шумы в сердце, врачи сказали: «Ничего страшного, возрастное», но в «большую» авиацию по допускам я уже не проходил. Поэтому пошел на вертолеты. И считаю, что это тот случай, когда все, что ни делается — к лучшему. Вертолеты стали моей страстью. Тем более что училище я окончил с золотой медалью и получил право выбора места службы. По совету отца и его коллег выбрал Центр боевого применения и переучивания летного состава армейской авиации в Торжке. Это легендарное место, одна из самых сильных школ лётного мастерства. Мне довелось лично общаться с прославленными лётчиками, перенимать их опыт.  Именно там я освоил много типов машин: Ми-24, Ми-35М, даже палубный Ка-27 и «Черную акулу» Ка-50 — единицы летчиков на ней летали. А потом пересел на Ка-52 «Аллигатор», на котором и работал в зоне СВО.

— Где за время службы вам удалось поработать? Насколько отличается картинка, которую вы видели из кабины вертолета, в зависимости от географии?

— Треть своей службы провел в Торжке, затем был Липецк, Балашиха, Воронеж, Новосибирск, Хабаровск, Приморский край. Конечно, было много рабочих командировок. Практически каждый год, за редким исключением, мы принимали участие в больших стратегических командно-штабных учениях в разных частях нашей страны. В 2020-2021 годах была большая семимесячная миссия в Армении: возглавлял авиационную группу в составе наших миротворческих сил в Нагорном Карабахе. Затем уже спецоперация. В общей сложности более 2500 часов налета.

Пейзаж, конечно, в разных регионах сильно отличается. Побывал практически везде от Калининграда до Курильских островов и Камчатки, и первое, что осознаешь — масштаб, насколько необъятна наша страна, насколько она разная. Много красивых мест: горный Алтай, леса Сибири, буйная и нетипичная для средней полосы дальневосточная природа. Вообще, летная профессия позволяет насмотреться на все эти красоты, что потом уже мало что может удивить.

Жгли технику

— В сводках часто отмечалось, что наша боевая авиация выполняет свои задачи на предельно малых высотах. Что это значит?

— Есть ограничение по инструкции — не ниже 10 метров. Но иногда, в моменте, приходилось снижаться и до метра. Это не лихачество, а вопрос выживания. Чем ты ниже, тем выше шанс, что тебя не засечет враг, меньше находишься в зоне поражения ПВО. Ты прячешься за деревьями, домами, складками местности. Сложность в том, что на такой высоте велик шанс столкновения с деревом, столбом или проводами. Провода — это бич. Столбы видно издалека, а провод ты видишь только перед собой. Но мы учились таким полетам еще в мирное время.

— За что получили Звезду Героя?

— Не люблю об этом говорить, потому что неудобно перед ребятами. Мы все делали одну работу. К тому моменту у меня уже были три ордена Мужества, медаль «За отвагу». А Звезда... это, наверное, стечение обстоятельств. Шел июнь 23-го, период их контрнаступления на Запорожье. Я возглавлял эскадрилью. За первые 10 дней мы уничтожили 190 единиц техники противника, мой экипаж — 19 машин. А потом случился очередной ночной вылет, во время которого мы с ведомым выскочили на колонну. Отработали, уничтожили пять единиц. Уже потом разведка подтвердила: два «Леопарда» и три «Брэдли». Это и стало, наверное, основой для награждения.

— Каков личный зачет в этой большой командной работе?

 — По официальным данным около 80. Своих подсчетов я не веду. Во-первых, некогда. Во-вторых, прилетаешь, думаешь, что поразил цель, а на видеоразборе говорят: «нет, мимо». Поэтому доверяю штабу. Тем более подбитая техника — это в первую очередь заслуга штурманов, мне повезло на напарников. Ребята были золотые: их задача — обнаружение, наведение, удержание марки на цели и попадание. Жгут технику именно они, штурманы.

— Что было самым тяжелым?

— Кажется, что физически тяжело находиться в постоянном напряжении, адаптироваться к ненормированному графику, ночным вылетам, прерывистому сну. Но военные быстро к такому привыкают, особенно когда есть работа, кипит адреналин. Поэтому самое тяжелое — терять товарищей. Когда сбили кого-то из своих, нет времени горевать. Ты прыгаешь в вертолет и летишь на свою задачу. Только злости это добавляло.

Дневники Медведя. Герой России рассказал о жизни после СВО Подробнее

Время новой элиты

— Сейчас вы участник программы «Время героев», стажируетесь у Радия Хабирова. Сложно было перестроиться?

— Решение далось нелегко, потому что для участия нужно было завершить службу в авиации. Но рано или поздно любому летчику приходится расставаться с небом. Возраст, здоровье... А здесь — возможность найти себя на гражданке, быть полезным дальше. Я рассматриваю это как шанс участвовать в стабилизации страны. Мы сейчас под беспрецедентным давлением. Мои товарищи воюют, гибнут. Я не хочу, чтобы это было зря. На этом, гражданском фронте, тоже надо работать. Чтобы тот монолит, который куется на передовой, не развалили здесь.

Статья по теме

Поле жизни. Как полёт длиной в 93 секунды изменил судьбу Дамира Юсупова

— Программа стартовала летом 2025 года и рассчитана на 2 года, поэтому конкретные задачи преждевременны. Я вникаю в систему госуправления, в механизмы работы региональной власти. Параллельно мы выезжаем на стажировки в федеральные структуры, осваиваем передовые кейсы.

Изначально планировал заниматься туризмом. У нас в Башкирии потрясающая природа, и считаю, что она недооценена как центр притяжения. Но сейчас круг интересов сильно расширился. Недавно был в Федеральной налоговой службе в Москве — очень интересно. Был в Минцифре — затягивает тема цифровизации, сокращения бюрократии. Интересна законотворческая деятельность. Я за то, чтобы жить по закону. Жизнь меняется, законы должны успевать за новыми обстоятельствами, но при этом оставаться справедливыми.

 Программа расширяет кругозор колоссально. Начинаешь смотреть на вещи не как обыватель, а как руководитель: что бы я сделал, какое решение принял?

— Вы также выступали спикером для первого потока республиканской программы «Героев Башкортостана». Какие у них отличия?

— «Герои Башкортостана» — это региональная история, больше погружение в местную специфику, и модули покороче, так как ребята многие еще воюют. «Время героев» — это федеральный масштаб. К нам приезжали Александр Карелин, Дмитрий Песков, Сергей Лавров и другие. Но главное — это география, возможность познакомиться с практиками любого региона. Но наполнение, академическая база — они примерно одинаковые. Главное в обеих программах — это возможность:  расти, учиться, приносить пользу. Само участие в программе не гарантирует чиновничью должность. Нужно проявить себя — кто действительно хочет служить стране, тот «полетит» дальше.

Не только патриотизм

— Вас часто приглашают на патриотические встречи с детьми? Что они спрашивают? Чувствуете ли разницу в настроениях?

— С детьми нельзя фальшивить, они сразу теряют интерес. Самое сложное — держать их внимание. Я всегда говорю одно: учитесь. Школа, институт — это база, но нужно и потом постоянно учиться, узнавать новое, развивать свои знания и навыки. И еще много говорим про патриотизм. Что это не только про долг взять в руки оружие, когда пришла беда. Патриотизм не закончится с окончанием СВО. Это, в первую очередь, любовь к своей семье, к своему дому, к своему краю. Желание сделать свой район, свою республику, свою страну сильнее и красивее. Смотреть на Запад, на Восток, брать лучшее и делать лучше у себя.

Дети, особенно старшеклассники, задают серьезные вопросы: «Что важнее — лидер или команда?», «Как реализовать себя?». Чувствуется, что они ищут ориентиры. И в этом смысле нам есть, что им предложить. Нашу историю, наших людей.

— В стране действительно произошла серьезная переоценка ценностей. Какие три качества, помимо мужества и патриотизма, вы бы назвали ключевыми для новой элиты страны?

— Честность. Надежность. Ответственность. Это всё из одного ряда: мужское слово, офицерская честь, верность присяге. Человек, который осознанно выбрал путь служения, должен этими качествами обладать. Без них никакое строительство невозможно.