Примерное время чтения: 9 минут
257

Три ржавые иголки в черепе. Репортаж о работе судмедэкспертов в Уфе

Сюда привозят мертвых, и приходят живые - экспертиза бывает нужна всем.
Сюда привозят мертвых, и приходят живые - экспертиза бывает нужна всем. АиФ

Судмедэкспертов часто путают с патологоанатомами - и те и другие работают с трупами. Последние исследуют тела умерших от заболеваний. У первых же – все случаи, где есть подозрения на насильственный характер смерти. А еще они фиксируют травмы и следы побоев. Корреспондент UFA.AIF.RU посетил Бюро судебно-медицинской экспертизы в Уфе и узнал, как изучают живых и мертвых и почему некоторые врачи выбирают эту неприятную для обывателей профессию.

«По ночам спим нормально»

Трехэтажное здание Бюро судмедэкспертизы расположено на ул. Цветочной, по соседству с моргом. Но во дворе не снуют катафалки, и людей практически нет. Внутри – узкие коридоры, по обе стороны - закрытые пластиковые двери, изредка встречаются молчаливые работники в белых халатах. Обстановка очень спокойная. На окнах – ухоженные зеленые растения. В приемной – милая мягкая игрушка в форме врача.

бюро судмедэкспертизы уфа
Обстановка в бюро намного спокойнее, чем в обычной поликлинике. Фото: АиФ

– Подарок ко Дню медика, – поясняет секретарь.

Судмедэксперты всегда имеют высшее медицинское образование, и во все времена это штучные специалисты. Но, по словам начальницы учреждения Александры Орловской, больших проблем с кадрами нет. Бюро является клинической базой Башгосмедуниверситета, выпускники проходят здесь ординатуру. И сейчас в штате достаточно много молодых сотрудников. Хотя это работа не для всех. Бывает так, что человек проходит ординатуру и быстро понимает, что такая специализация не для него. Но уж если остается, то работает здесь всю жизнь.

У врачей нет приятной работы.

– Знаете, у врачей нет приятной работы, и в медицине вообще нет красивых профессий, - говорит Александра Орловская . – Даже когда рождается ребенок, это не самое приятное зрелище. И умирает человек тоже не самым приятным образом. Но есть же необходимость. И на самом деле мы занимаемся, в том числе и тем, что часто последние «говорим за тех, кто умер»: выясняем, что с ними произошло, когда они уже сказать ничего не могут. Меня как-то спросили, как я сплю по ночам. Странный вопрос на самом деле. Чтобы не спать по ночам, я должна сделать что-то плохое. Но ни я сама, ни мои коллеги ничего такого не делаем. Более того, у нас работают очень веселые и позитивные люди. И, кстати, никто не пьет, алкоголиков у нас нет, хотя многие представляют себе обратное.

– А если поступает тело умершего знакомого или родственника?

– В этом случае им просто будет заниматься другой специалист, - поясняет руководительница. - Более того, это обязательное требование, прописанное в законодательстве. Эксперт должен быть независим и не может никак быть связан с объектом исследования.

Мозг на столе

Экскурсовод по учреждению – заведующий отделом экспертизы трупов Михаил Лапин. Под его руководством, по словам начальницы, работают «просто замечательные ребята» - веселые и позитивные. И сам заведующий тоже выглядит очень открытым и доброжелательным.

– Был случай – бабушка умерла дома, – рассказывает он о своей ежедневной работе, пока ведет меня по коридору. - Все говорят, что своей смертью. По факту мы обнаруживаем следы воздействия на шее, перелом щитовидного хряща и подъязычной кости, признаки механической асфиксии. То есть бабушка была убита. Часто в таких случаях правоохранители выясняют, что пожилого человека убили родственники ради наследства.

Первый пункт – отдел гистологии. На столе – микроскоп, рядом компьютер, на который выводится то, что показывает прибор, и множество пронумерованных стеклопрепаратов. С виду это лишь аккуратные маленькие прямоугольники с небольшими красными пятнами посередине. На самом деле каждый из них – часть органа или мягких тканей какого-то умершего человека.

– Это мозг, – рассказывает о том, что на экране, молодая женщина, работающая за микроскопом. – Пробы берут при исследовании тел, потом в лаборатории готовят микропрепараты, и они поступают уже к нам для исследования. Под микроскопом мы определяем органопринадлежность и патологические изменения, которые есть. Этой крохотной части достаточно, чтобы определить, были ли механические повреждения, заболевания и так далее.

В следующем кабинете судебно-биологическое отделение. Здесь исследуют любые биологические следы на вещественных доказательствах. Даже по обычной крови, например, нужно сначала определить, человек ли это или, например, собака. Далее определить группу, а это уже может сузить круг подозреваемых из числа тех, кто был на месте преступления. Клубок распутывается постепенно.

Прийти, чтобы выжить

– А сюда вход запрещен, – говорит Михаил Андреевич, показывая на проход сбоку.

Это отдел судебно-медицинской генетики. Посторонних туда не пускают во избежание попадания чужеродного генетического материала. Там исследует биологические следы, когда, например, стоит вопрос об изнасиловании, нужно определить родство, отцовство. Точь-в-точь как на популярном телешоу, оборудование здесь автоматизированное, самое современное.

Отдельная часть работы бюро – экспертиза, как здесь говорят, «живых лиц». Это пострадавшие в ДТП, при бытовых конфликтах, драках и т.д. Сейчас, рассказывает Михаил Андреевич, изменилось законодательство, прийти и зафиксировать каждый синяк как травму не получится. А раньше за день через бюро проходило до 100 человек.

– Часто к нам приходят люди асоциальные, – говорит сотрудник в отделе. – Соседи, бывает, дерутся. На экспертизу идут, думаю, из-за денег, чтобы доказать ущерб здоровью. Для кого-то суммы существенные.

– Когда-то я работал в одном из районов республики, ко мне постоянно приходила одна парочка, при этом они менялись: то жена жаловалась на мужа, то муж на жену. Как родные стали, можно сказать, - улыбаясь, вспоминает Михаил Андреевич.

Генетический отдел и экспертиза живых лиц работают не только по заказу от правоохранителей, но и по обращениям граждан. И это может помочь, например, тем, кто страдает от домашнего насилия. Как-то был случай: к судмедэкспертам обращалась женщина, ее бил муж. Травмы становились серьезнее с каждым разом. А однажды специалисты выехали с правоохранителями по факту трупа на место происшествия, и оказалось, что это тело той самой женщины, терпевшей побои долгое время. Именно поэтому жертвам домашнего насилия рекомендуют фиксировать все травмы – как минимум будет больше доказательств при обращении в суд.

бюро судмедэкспертизы уфа
Все двери закрыты, а люди в коридоре появляются лишь изредка. Фото: АиФ

Жуткие находки и оживший «мертвый»

– А бывает так, что привозили людей живых без сознания по ошибке? – спрашиваю, пока идем в отделение экспертизы трупов.

– Нет, у нас такого быть не может, - отвечает экскурсовод. – Но был, например, случай, судмедэксперт выехал на место происшествия с трупом, а когда приехал, то увидел, что человек в состоянии анабиоза. То есть он еще живой, но не подает никаких признаков жизни. Другие этого не поняли, а наш специалист определил сразу и помог привести его в чувства.

– А какая самая жуткая находка в теле была в вашей практике?

– Один раз я нашел в полости черепа мужчины, которому более 60 лет, три  металлические иголки. Раньше был такой способ убийства новорожденных – их загоняли в родничок младенцу, в итоге повреждался головной мозг и ребенок умирал. У того мужчины иголки были уже ржавые, чуть нажмешь на них – и они ломаются. Как он с ними дожил до своего возраста, остается только догадываться.

– А забытые хирургами скальпели встречаются?

– Бывает, к сожалению, но такие случаи единичны. Последние два-три года такого не припомню. Когда-то я находил марлевую салфетку в брюшной полости. Она находилась там так давно, что обросла фиброзной тканью. Хотя умер тот человек не от этого.

Каждая экспертиза – исследование

Помещение, где вскрывают тела – длинное, разделенное на четыре сектора, одно из которых для трупов с особо опасными инфекциями. В каждом по несколько металлических стеллажей.  Возможно, кажется, но специфический запах немного чувствуется, хотя только недавно прошла обработка хлоркой.

– Сегодня исследовались гнилостные и измененные трупы, возможно, запах еще не выветрился, – поясняет руководитель отдела.

Тела сюда поднимают из трупохранилища на первом этаже на специальном лифте. До этого их предварительно осматривают санитары на предмет одежды, наличия каких-то ценностей, вносят данные в специальный журнал. Рабочий день начинается в 8 утра, в среднем за смену проводится исследование 15-20 трупов, но бывает что и до 40. Записывают и фиксируют на фото- и видео за судмедэкспертами лаборанты. По завершении работы тело отдают санитарам, которые его зашивают.

– Само исследование трупа – это треть от всей экспертизы. Основное – это бумажная работа и, конечно, анализ. Ситуации бывают сложные, разные. Иногда смотришь и все понятно, а порой надо думать, поднимать специальную литературу, - говорит Михаил Андреевич.

– И эмоциональной усталости после работы с трупом нет?

– Да нет, это просто такая работа, - отвечает мужчина. - На самом деле это интересно. Потому что любая экспертиза – научное исследование. Все случаи разные. Здесь нет экспертов, которые работают из-под палки. Может, со стороны это и звучит жутко, но люди у нас действительно получают от своей работы удовольствие.

Кстати
В 2023 году при участии Республиканского профсоюза здравоохранения сотрудникам Бюро судебно-медицинской экспертизы увеличены социальные льготы и гарантии за работу во вредных условиях труда. Доплаты санитарам выросли с 20 до 25%, врачам - судебно - медицинским экспертам с 17 до 23%.

Оцените материал
Оставить комментарий (0)

Также вам может быть интересно



Топ 5 читаемых

Самое интересное в регионах