Учась в театральном вузе, он не верил в свою актёрскую карьеру. Но уже первая главная роль принесла ему успех и узнаваемость, вторая — «идейного убивцы» Родиона Раскольникова — стала для него знаковой и укрепила в правильности выбора профессии. Сегодня Антон Болдырев — один из самых востребованных актёров Русского драматического театра Башкирии. В интервью ufa.aif.ru он рассказал о пути к профессии, сложностях работы и отношениях с коллегами-артистами.
«От Магадана отказался»
Светлана Истомина, ufa.aif.ru: Антон, вы родом с Сахалина. Каким был ваш путь в Уфу?
Антон Болдырев: Я вырос в маленьком городке Оха с населением всего 20 тыс. человек. Родители по роду деятельности далеки от искусства: папа — строитель-нефтяник, мама — инженер. А меня с детства манила сцена: с удовольствием играл на утренниках, занимался брейк-дансом в Доме пионеров, потом пришёл в театральную студию. После школы поступил в Екатеринбургский театральный институт. Выбрал его по «территориальному принципу»: рядом, в Нижнем Тагиле, жили мои бабушка и сестра (а теперь и мама). Это было удобно.
— При таком рвении к театру учились, конечно, хорошо?
— Поверите? Наоборот! Уже на первом курсе разочаровался в себе, по успеваемости был далеко не первым на курсе, на меня уже никто из педагогов не «ставил». Пришёл к выводу, что театр — это не моё, уже хотел бросить учёбу, потом подумал: надо получить диплом, а там видно будет... А тут ещё приехал отец однокурсника, которого тоже одолели «разброд и шатания». Он сводил нас в парк, покатал, угостил, а потом говорит: «Парни, хватит дурить!». Так мы окончили вуз. Сегодня я не ответил бы себе на вопрос: куда ещё я мог податься? Да и тогда этого не понимал...
Так как распределения в институте нет, искать место работы предстояло самостоятельно. Предлагали вакансию в театре Магадана, но, понятно, я отказался. Ещё бы — столько усилий приложил, чтобы удрать оттуда (смеётся)!
— Почему выбор пал на Уфу, Русский драмтеатр?
— После выпуска мы с однокурсницей Леной Цыбульской не знали, куда податься. Один из преподавателей сказал, что в Уфе хороший театр, и мы отправили сюда резюме. Нам ответили: приезжайте, посмотрим на вас. И даже пообещали оплатить дорогу. Грех не съездить! На собеседовании прочёл «Признание» Пушкина: «Я вас люблю, хоть я бешусь...». И меня приняли! Рассчитывал, что поработаю годик, наберусь опыта и двинусь куда-нибудь. Но в итоге остался. А поскольку в институте кое-чего недобрал, в театр пришёл с «ценным» багажом зажимов и комплексов. Пришлось навёрстывать здесь. Но спасибо коллегам — приняли хорошо.
Вовремя стряхнуть роль
— И сразу же повезло с главной ролью в спектакле, который ставил Мастер…
— Да, Михаил Исакович (Михаил Рабинович, бывший худрук Русдрамтеатра, скончался в 2021 году — ред.) ввёл меня на роль Любомира Зуха в постановке «Луна и листопад» по повести Мустая Карима – в то время «омолаживали» актёрский состав. Лена, кстати, получила роль Терезы. Собственно, благодаря Зуху я и попал в театр, брали конкретно на эту роль. В 2019 году опять же с Михаилом Исаковичем выпустили «Старый дом» — тоже один из моих любимых спектаклей. Работа с Мастером была для меня большим счастьем. Благодаря ему я начал «прорастать» в профессию и что-то представлять из себя как актёр.
— А после ухода Михаила Исаковича нашли своего режиссёра?
— Сейчас у нас все режиссёры приглашённые, по срочным контрактам, подолгу и плотно общаться не получается. Это накладывает свой отпечаток. Ведь когда режиссёр местный, нет ограничений и временных рамок, можно полноценно взаимодействовать, основательно вжиться в роль. И это благотворно влияет на общий результат.
Очень хорошие впечатления остались от работы над спектаклем «Мой бедный Марат» по пьесе Алексея Арбузова в постановке Ильсура Казакбаева. Это был действительно комфортный рабочий процесс — никто не дёргал, не ругал за невыученный текст. Всё было в соавторстве. Вообще, «Марат» — тот случай, когда получилось не играть, а именно проживать судьбу.
— Роль Раскольникова вы получили, когда вам было всего 22 года, и играете её уже 11 лет. Даже для опытного актёра она невероятно тяжёлая психологически, требует огромного эмоционального напряжения. Тяжело давалась работа?
— Здесь всё было сложно с самого начала, и сам спектакль создавался долго, трудно. Нас было двое исполнителей. И я, мягко говоря, отставал от коллеги. Режиссёр меня даже на премьеру не выпустил. Так что этот спектакль для меня изначально стал стрессовым. Близкие говорили, что за пару дней до спектакля меня начинало корёжить, я словно погружался в этот мрак. И после спектакля подолгу не удавалось «стряхнуть» роль с себя, не мог заснуть до утра. Так продолжалось лет пять. Но потом, видимо, наступило привыкание — иначе я уже, наверное, сошёл бы с ума.
«Коллег не критикую»
— В театре у вас весьма высокая загрузка — 15 спектаклей текущего репертуара, роли — если не главные, то значимые. Считаете себя везунчиком?
— Конечно! Сразу — Зуха, Раскольникова получил, потому что режиссёру нужны были самые молодые артисты. В «Я, бабушка, Илико и Илларион» попал по случайным обстоятельствам. Вообще, в нашей профессии без везения, без удачи никак. Но никто не отменял и работоспособность. Кто-то говорит: «Антон, да ты пахарь!». Но я просто работаю — насколько могу, и всегда стараюсь делать всё честно.
Вообще в театре многое определяет фактура. Это и хорошо, и плохо: потому что довольно трудно играть что-то противоположное себе, хоть это есть элемент актёрского мастерства.
— А как же ваши Раскольников или Молчалин?..
— Удивитесь, но я не считаю Раскольникова однозначно отрицательным героем. Он, скорее, жертва обстоятельств: не прирождённый убийца, да, совершил преступление, но сломал жизнь и себе, сделал себя несчастным. Молчалин — тоже отрицательный персонаж, но у него своя правда…. Я стараюсь однозначно не осуждать своего героя, даже наоборот. Ведь актёры — адвокаты своих ролей.
— Поначалу было немного. Но поскольку я человек не заносчивый, добрый, открытой зависти нет. К тому же все знают, как я отношусь к работе. Коллеги говорят, что всегда держу режиссёра в тонусе, что он до последнего не знает — что из этого получится и получится ли.
— Наверное, и критики достаётся? Вы чувствительны к ней?
— Конечно, достаётся. Если спектакль едет на фестиваль, что ещё остаётся экспертам, как не критиковать? Насчёт «чувствителен»... Как-то на критиков играли «Я, бабушка, Илико и Илларион», я получил солидную дозу замечаний, очень разволновался, аж заболело сердце. С годами научился реагировать спокойнее. К тому же конструктивная критика помогает обратить внимание на какие-то детали, выйти на новое понимание роли.
Другое дело, если незнакомые люди в соцсетях безапелляционно выкладывают своё «экспертное» мнение, пишут разный негатив. Помню, когда выпустили «Старший сын», некий «театрал» написал: «Конечно, опять Болдырев, и туда засунули этого великого артиста»… Ну, думаю, кому-то я поперёк горла. Бывает (смеётся).
— А коллеге можете сказать о недостатках роли?
— Нет. О недостатках скажет режиссёр, да и это не совсем корректно было бы с моей стороны, думаю… Если только в порядке размышлений.
Не столичный человек
— В одном из интервью вы говорили, что, в отличие от многих коллег, время между утренней репетицией и спектаклем любите провести в театре. Вам здесь по-домашнему комфортно?
— Вполне. После репетиции не стремлюсь уехать домой. И дело не в «далеко-не далеко». Дома расслабишься — потом опять надо собираться. Так же после спектакля не хочется сразу бежать домой, задерживаюсь в гримёрке, чтобы выдохнуть.
— Сегодня Союз театральных деятелей республики пытается оживить корпоративную жизнь. Актёрам это нужно или все эти капустники-посиделки — вчерашний день?
— Конечно! Надо возрождать капустники, конкурсы, совместные спортивные соревнования, выезды на природу, как это было раньше… А то ведь с коллегами из других театров не видимся годами и порой при встрече не узнаём друг друга. В нашей профессии не должно быть, что каждый сам за себя, хочется хоть изредка да объединяться. Здорово, что Союз во главе с Алмасом Хадисовичем возвращают хорошие традиции.
— Сахалин – Екатеринбург – Уфа… Всё ближе и ближе к столицам?
— Не раз слышал о себе: ты уже весь максимум здесь выжал, пора двигаться дальше. Но пока покорять Москву или Питер не готов, особых амбиций нет, я, наверное, не столичный человек. Там огромная масса людей, надо идти по головам, быть наглым и напористым. А порой думаю: может, просто чувствую себя «неконкурентоспособным»?
Кстати, Григорий Лифанов, поставивший у нас «Преступление и наказание», звал меня в Екатеринбург. Я очень люблю этот город, там работает мой друг, с которым мы собирались бросить институт, — Паша Поздеев, ныне он ведущий актёр ТЮЗа. Мы с ним всегда на связи, ездим друг к другу в гости. Но… пусть уж Екат останется для меня городом студенчества.
Кто-то считает, что я боюсь покинуть зону комфорта: в театре сложилось, в личной жизни тоже, оброс друзьями, знакомыми. Но со временем всё больше понимаю, что, простите за пафос, в этом театре я на своём месте. И зрителю, наверное, нужен. Вот сейчас шёл по проспекту, около Госцирка стоит учительница с детьми: «Ой! Мы смотрели спектакль с вашим участием, можно с вами сфотографироваться?». Конечно, сфоткались. Не прошёл и квартала, окликает какой-то мужчина: «Антон Болдырев? Здравствуйте!». Это приятно.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
Музыкант и вокалист из Уфы прошёл отбор в шоу "Голос" на Первом 
«Маски снимаю». Актер из Уфы – о знаменитых предках, семье и знаковых ролях 
В Русском драмтеатре в Уфе пройдёт фестиваль, посвящённый Чехову 
Русдрамтеатр Башкирии закрыл сезон премьерой и награждением 
В Русдрамтеатре Уфы состоялась премьера спектакля «Герой нашего времени»