Двоюродная сестра Владимира Ленина со стороны матери Анна Веретенникова два года прожила в Уфимской губернии, где работала земским врачом. Ей достался огромный участок – 185 деревень семи волостей. Зараженная революционными идеями девушка изначально была даже рада, что приехала в башкирскую глушь, где можно послужить простому народу. Но условия труда оказались слишком тяжелыми, а за вольнодумство ее не взлюбили.
Эпидемия оспы и «мертвые души»
Назначение в Белебеевский уезд Уфимский губернии Анна Ивановна Веретенникова получила в 1882 году — через 5 месяцев после окончания Женских врачебных курсов при Николаевском военном госпитале в Санкт-Петербурге. Направление в «глухую деревушку» Белебей (ныне город в Башкирии с населением около 60 тыс. человек — Ред.) она расценивала как «благосклонность судьбы». В годы студенчества курсистка постоянно рисовала себе «светлые перспективы» служения в земстве, хотя и понимала, что мечты, скорее всего, «рассыплются в прах».
Молодой врач приехала на место службы в конце ноября. Уже в пути она убедилась, что по всему уезду свирепствовала оспенная эпидемия. В избах, где она останавливалась, полно было детей, «покрытых с головы оспенными пустулами, мечущихся в лихорадочном жару». Впоследствии Веретенникова узнала, что прививанием оспы занимался местный житель, получивший на это свидетельство. За каждую прививку от Земской управы он получал по 5 копеек, но списки толком никто не проверял. Как заверяла врач, в них попадались фамилии детей не только непривитых, но и не существующих.
«Во главе земского управления стояли люди, чуждые всему, кроме заботы о личной выгоде и самых узких, мелочных интересов. Земская касса была хронически пуста, эпидемии и падежи скота никогда не прекращались, меры к их прекращению существовали лишь на бумаге», — писала Анна Веретенникова в своем очерке «Записки земского врача» и сокрущалась, что другие ее «товарищи» работают в таких же условиях.
Ползарплаты — на лекарства
После распределения по участкам, Веретенникову определили в деревню Буздяк, в 80 км от Белебея (ныне село с населением почти 10 тыс. жителей — Ред.). Изба ее состояла из единственной комнаты, разделенной перегородкой. При этом была прислуга – без нее девушке, выросшей в небедной семье, жизнь не представлялась возможной. Домашнее хозяйство стала вести местная девушка, которую звали Александрой Филипповной.
Сразу после заселения повалил народ. В первую же неделю у врача побывала масса хронических больных, с нагноениями, костоедой, затяжными болезнями суставов, застарелыми язвами, сифилисом и глазными болезнями. Двери избы «не затворялись с утра до вечера».
В сжатые сроки пришлось учить башкирский язык — по-русски не говорил почти никто. Но уже через два-три месяца врач уже могла более или менее сносно говорить с пациентами об их болезнях и лечении.
Сложнее оказалось с условиями работы. Из инструментов Веретенникова, по ее словам, получила лишь «несчастный фельдшерский набор». Не было «ни перевязочных средств, ни посуды для отпуска лекарств, ни достаточного количества медикаментов». Покупать все пришлось со своей зарплаты, а первое время — пользоваться обычным мылом и кисеей, а то и резать собственные простыни и сорочки. За лекарствам постоянно отправлять фельдшера в Белебей. Препараты что подороже не отпускались земским врачам вообще. Их берегли для «вольной продажи», потому что это приносило доход. Особенно тяжело пришлось весной, когда свирепствовала лихорадка, а для лечения нужен был дорогостоящий хинин.
Зарплата, по словам Веретенниковой, была «значительная» — 1500 рублей в год. Но половина уходила на покупку лекарств за свой счет. Для хранения медикаментов она сняла полизбы у соседа-крестьянина, тоже на личные деньги. Все это время доктор пыталась достучаться до земства, пререкалась с руководителями, но добиться ничего не могла.
Детоубийство и «мещанские нравы»
Веретенникову возмущали не только условия труда, начальство, но и традиции и устои местного населения. В очерке описывается такой случай: врача пригласили в одну из деревень на освидетельствование девушки, обвиняемой в детоубийстве. Скандал это был жуткий, девушка стала «мишенью злословия и злостных выходок всей деревни». Это было как преступлением по законам Российской империи, так и большим грехом для мусульман. В Уфимской губернии внебрачное сожительство или роды вне брака были редкостью, подтверждала врач. Но сама родственница Ленина ничего ужасного в этом не видела. С ее колокольни, религия лишь мешала.
«Религия, обрекающая на совершенно замкнутую жизнь, ограниченную сферой лишь самых узких интересов, естественно препятствуют сближению полов», — писала Веретенникова.
Врач забрала девушку к себе. На фоне этого с хозяйкой поругалась даже ее домашняя помощница Александра Филипповна, которая попросила не держать ее рядом с «падшим созданием». Врач в очерке лишь съязвила, что не могла поколебать «мещанский кодекс нравственности» своей служанки.
Выдержала недолго
Постепенно вольнодумная женщина-врач все больше возмущала чиновников в земстве, да и пациенты, хоть и были благодарны за лечение, не могли понять необычных взглядов на жизнь своего врача. И самой Веретенниковой уже было очень непросто – непосильные физические нагрузки и эмоциональные переживания подорвали ее здоровье.
В 1884 году участок в Буздяке закрыли, а врачу предложили работу оспопрививателя. Она восприняла это как унижение человеческого достоинства и уехала.
Вернувшись в Петербург, Анна Веретенникова безвозмездно трудилась в глазной клинике профессора В.И.Добровольского, а на жизнь зарабатывала литературным трудом, по-прежнему неся в массы революционные идеи. Продолжалось это недолго. Заболев туберкулезом, она уехала к родным в Казань, где и скончалась в 1888 году, в неполные 33 года.