Анжелика Парфёнова из башкирского города Стерлитамак стала героиней лунного эксперимента SIRIUS-23 - одного из сегодняшних научных исследований Роскосмоса. Она провела год в полной изоляции: без интернета, общения с близкими и права выйти на улицу. Накануне Дня космонавтики она рассказала ufa.aif.ru, как не сойти с ума в замкнутом пространстве, почему не боится лететь на Марс и как готовится поступать в отряд космонавтов.
Год на виртуальной Луне
Юлия Байджанова, ufa.aif.ru: Вы провели 366 дней в изоляции, имитируя полёт на Луну. Это дольше, чем реальные космические миссии. Что было самым неожиданным в этом опыте, к чему нельзя подготовиться на земле?
Анжелика Парфёнова: Реальные космические миссии бывают разной продолжительности: полугодовые и годовые. Для меня самым сложным было отсутствие контакта с близкими — условия были строже, чем на МКС. В день можно было лишь один раз отправлять письма и писать только пяти контактам. Один раз случилась внештатная ситуация, и мы на месяц остались без связи. Пережить такое отключение от всего мира для меня оказалось сложнее, чем депривацию сна (нарушение сна, недостаток или отсутствие ночного отдыха — ред). Современному человеку, наверное, уже нельзя к этому подготовиться — мы живём в цифровом, информационном мире, и такой вакуум стал серьёзным испытанием.
— Не страшно было в принципе стать испытателем такого проекта, первого и потому непредсказуемого? Это могло сказаться на здоровье.
— Многие люди теряют здоровье, ведя неправильный образ жизни. А здесь ты занимаешься чем-то значительным, причем в масштабах человечества.
— В экипаже было четыре женщины и двое мужчин. Говорят, в замкнутом пространстве конфликты неизбежны. Что стало самым сложным с психологической точки зрения?
— Да, конфликты были. И если бы их не было, то и смысл проводить сам эксперимент — тоже, потому что он, по большей части, про человеческие взаимоотношения, про команду и ее работоспособность в нетипичных для Земли условиях. Вся жизнь на станции была подчинена моделированию полета в дальний космос. Одиночка в космосе, впрочем, как и на земле, не выживет. Мы все старались найти общий язык и уважали друг друга. Старались прийти всегда во всех вопросах к консенсусу, а не к компромиссу. Часто получалось.
В любом случае это важный опыт, в том числе для меня самой. Я узнала, каково это вариться с разными людьми в одном пространстве каждый час своего времени. Ты не можешь уйти, перегрузиться, поговорив с близкими или подышав свежим воздухом на прогулке, увидеть другие «пейзажи» помимо этих стен. Было непросто, но мы, в целом, справились.
— Но у вас была возможность запрашивать разные файлы. Чего не хватало больше всего — новостей, фильмов, музыки?
—У нас были свои жёсткие диски и рабочие ноутбуки для проведения тех экспериментов, которые мы должны были отработать за время проекта. Но, к сожалению, в них разрешалось хранить лишь фильмы, книги и музыку. Никаких игр или других развлечений. Да и свободного времени было очень мало. Замеры проводились даже во сне. Хотя в какой-то момент начался «голод». Плюс интересы появились новые, изменились мысли.
Мы запрашивали у Земли, и нам могли отправить в течение нескольких дней, например, фильмы, музыку. Каждый запрашивал что-то свое, но иногда приходили к чему-то общему: «Хотим вот это посмотреть». То есть иногда мы устраивали совместный просмотр, а иногда погружались в посылки по отдельности — каждый в ноутбуке и в наушниках.
Например, меня вообще не интересовали новости, но были члены экипажа, которые регулярно их запрашивали: и русские, и белорусские. А так как сервер был общий, то они неизбежно становились известны всем.
От детской мечты до работы в Роскосмосе
— Вы выросли в Стерлитамаке. Что в вашем детстве, в семье, в окружении дало ту самую «опору», на которой держится ваш путь в авиацию и космос?
— Я сама всегда выбирала свой путь. К счастью, родители поддерживали любое мое решение. Мама, конечно, удивлялась моим стремлениям, но считала неправильным вмешиваться. Она говорила: «Я не хочу обрезать твои крылья». Хотя волновалась сильно, особенно, когда я училась в лётном училище или прыгала с парашютом.
Еще в школе я увлекалась программированием и авиамоделированием, ходила на тематические кружки. После девятого класса уехала учиться в техникум при вертолетном училище в Кумертау. Поняла, что для поступления в вуз этого будет недостаточно, прошла экстерном программу за 10 и 11-й классы, сдала ЕГЭ и поступила в Московский авиационный институт (МАИ) на аэрокосмический факультет.
Но небо звало ещё выше. На пятом курсе МАИ приняла решение и поступила в Сасовское (филиал Ульяновского) летное училище гражданской авиации. Окончила Московский авиационный институт и училище по специальности «пилот» одновременно. Потом стала летчиком и летала вторым пилотом пассажирского самолета на Дальнем Востоке.
— А еще были работа в ОКБ Микояна и лунный эксперимент, а теперь учеба в аспирантуре института медико-биологических проблем и космическая медицина. Какие из этих знаний давались сложнее, а какие оказались самыми важными?
— Каждое из этих занятий имеет свои особенности, принципы и методы изучения. Наверное, те сферы, которые совсем не даются, — ты просто в них не идёшь. Сейчас для меня главная задача — собрать все мои знания в единый комплекс, держать их актуальными, вспоминать что-то из школьной или университетской программы, что в обычной жизни не пригождается, — например, высшую математику.
— Вы как-то говорили, что готовы полететь на Марс, осознавая, что сегодня это, возможно, на грани жизни и смерти. Что человечеству может дать этот полёт?
— Это точно откроет новые горизонты, принесет много научных открытий. Хотя я считаю, что до такого полета еще очень далеко. Пока с исследованием планеты вполне справляются роботы. По сути, робот может всё, кроме как передать запах. Учитывая все проводимые исследования, смысл в отправке человека пока отсутствует. К тому же на «красной планете» для первого человека должны быть созданы какие-то условия. Для их строительства тоже нужно время.
— Вы уже вошли в историю как участница уникального эксперимента. Но настоящая цель — стать космонавтом. Насколько это сложно? Кто может им стать, и какие испытания нужно пройти?
— Да, меня радует, что я смогла внести свою лепту в изучение космоса как испытатель. В 2023 году тоже был отбор в отряд космонавтов, но тогда я понимала, что велик шанс и страх не пройти.
Теперь я попробовала себя в космических исследованиях, моделирующих факторы космического полёта. Помимо «Сириуса» были еще «Иммерсия» — частичная невесомость в воде в течение 5 суток и «Арфа», в которой я на себе испытывала воздействие гипомагнитной камеры, которая моделирует отсутствие магнитного поля. С таким космонавты столкнутся не на космической станции, которая летает вокруг Земли, а в условиях уже дальнего космоса. Я поняла: во-первых, это мне по плечу, а во-вторых, имея такой бэкграунд, наверное, больше возможностей пройти в отряд.
Сейчас как раз идёт открытый набор, и на сайте Центра подготовки космонавтов можно посмотреть все требования: и по здоровью, и по физической подготовке, и по уровню знаний.
Например, кандидаты должны быть не старше 35 лет, быть в хорошей физической форме и не иметь хронических заболеваний. Предельный рост для прохождения отбора — 190 см, а вес — 90 кг. Минимальные показатели — 150 см и 50 кг. Размер ступни не должен превышать 46-го размера. Будущему космонавту необходимо иметь высшее образование в области точных, естественных или медицинских наук. Средний балл в дипломе при этом не может быть ниже 4, а стаж работы по полученной профессии должен составлять не менее трех лет.
Также претендентов ждут задания на проверку письменной и устной грамотности, базовых знаний в области истории космонавтики, мировой культуры и владения иностранным языком.
Я тоже готовлюсь.
Небо без стереотипов
— Ваши профессии принято считать мужскими. Что помогает не свернуть с пути, когда некоторые коллеги не воспринимают всерьёз? Есть ли в современной авиации предвзятость?
— Сейчас лётная профессия уже не такая мужская. Она не требует какой-то большой физической силы: существует электрическое управление руля, которое снимает нагрузку, и не нужно, как в Ан-2, чисто физической силой управлять штурвалом. Поэтому отношения предвзятые если и остались, то на уровне стереотипов.
Например, в лётном училище кто-то из преподавателей скептически относился к девушкам, а кто-то, наоборот, поддерживал и говорил: «Девчонки, вперёд, давайте, молодцы». Поэтому тут всё зависит от конкретного человека.
— Вы встречаетесь со школьниками, рассказываете им о космосе. Что считаете главным в этих встречах? Какой совет дадите тем, кто мечтает о профессиях, которые кажутся недостижимыми?
— Меня радует, что я могу показать, рассказать школьникам то, что сейчас делает космическая наука, какие мы проводим актуальные исследования и чем это потом помогает в земной практике. Моя основная мысль — не обязательно всем становиться космонавтами, пилотами или инженерами космической области. Но нужно следовать за своей мечтой. Считаю важным показывать, что помимо таких профессий как блогер или предприниматель, есть еще много интересного и увлекательного, на первый взгляд, недостижимого.
Мне, кстати, часто пишут школьники. Абитуриенты, которые хотят поступать в лётное училище или в МАИ, спрашивают о поступлении, о том, чего ожидать. Я всегда с радостью им отвечаю. Меня радует, что кто-то решил пойти по этому пути. Особенно девушки, которые хотят поступать в лётное. Им хочется дать больше уверенности, чтобы они просто шли за своей мечтой, за целью и верили в себя.